Почему Россия для меня сначала была музыкой
Иногда интерес к стране начинается не с путешествия. Иногда он начинается с песни.
Сначала Россия была для меня не страной на политической карте. Она была музыкой.
Была песня «Rasputin» группы Boney M. — ритмичная, драматичная, её невозможно было не заметить. Была «Moskau» группы Dschinghis Khan — с мощным припевом и ярким, почти сказочным образом далёкого города. Затем Иван Ребров с «Wolgalied» и его необыкновенным голосом. И ещё Хайнтье с «Abendglocken».
Эти песни не рассказывали мне, какой Россия была на самом деле. Но они рождали образы: бескрайние пейзажи, глубокие голоса, старинные церкви, могучие хоры и культура, казавшаяся одновременно чужой и знакомой.
Донские казаки в Рюмланге
Где-то между 2006 и 2010 годами я услышал хор донских казаков в церкви Рюмланга.
Прежде всего мне запомнились сами певцы: их характерная одежда, сапоги и внушительный облик. Но сильнее всего — их голоса. Одни звучали удивительно высоко, другие поднимались из такой глубины, что их не только слышишь, но почти ощущаешь всем телом.
Особую роль играла и акустика церкви. Голоса заполняли всё пространство, поднимались вверх, отражались от стен и сливались в нечто, что уже невозможно было разложить на отдельные звуки.
Это был не просто концерт. Это была неповторимая атмосфера.
На какое-то время церковь в Рюмланге словно соединилась с далёким миром. Не благодаря объяснению и не благодаря политической дискуссии, а только благодаря голосам и музыке.
Образы — не реальность
Конечно, такие песни и выступления не дают полного представления о стране.
«Rasputin» — поп-музыка. «Moskau» — красочная постановка. Казачья одежда, глубокие мужские голоса и романтические образы Волги тоже рассказывают лишь о малой части гораздо более сложной и противоречивой реальности.
Но, возможно, первые образы и не должны быть полными. Возможно, для начала достаточно, чтобы они что-то открыли в нас: любопытство, внимание или желание узнать больше.
Музыка не может объяснить страну. Но она может открыть дверь.
Страна состоит из людей
Сегодня почти невозможно говорить о России так, чтобы политика не присутствовала в разговоре. Она является частью реальности, и её нельзя замалчивать.
Но страна — это не только её правительство. Это ещё и люди, семейные истории, воспоминания, стихи, выражения и песни. Нельзя сводить людей к политическим решениям, на которые они, возможно, совсем не могут повлиять.
Именно поэтому мне интересны языки и истории, которые за ними стоят. Русская пословица иногда может рассказать о повседневных мыслях и чувствах больше, чем газетный заголовок. Песня может сохранить воспоминание. А разговор может снова превратить абстрактную страну в отдельных людей.
Что оставляет в нас музыка
Поэтому, когда я сегодня думаю о России, я слышу не только новости.
Я вспоминаю Boney M., «Moskau», Ивана Реброва и «Abendglocken». И вспоминаю певцов в церкви Рюмланга: их одежду и сапоги, высокие и низкие голоса, особую акустику и эту неповторимую атмосферу.
Возможно, именно там зародился мой интерес к России — не из стремления понять целую страну, а из удивления перед тем, что меня тронуло.
Иногда связь начинается не с правильных слов.
Иногда она начинается со звука.
А ты?
Какая песня или какой концерт приблизили к тебе какую-нибудь страну задолго до того, как ты познакомился с человеком оттуда?
Хочешь сначала записать мысли для себя? →